Я в нескольких словах обрисовал ему сложившуюся ситуацию. Вован вздохнул:

— Значит, придется обходить дом и лезть через забор…

— А ты уверен, что здесь нет сторожевых собак?

— Загрызем, — небрежно отмахнулся он. — Пошли? О, господи, Андрей, что ты опять замер возле этих статуй?!

— Да я вот думаю…, - протянул я, — раздолбать что ли, их на фиг, чтобы в следующий раз неповадно было на бедных переводчиков нападать?

Вован перехватил мою руку:

— Очумел что ли?! Он сейчас ночью ментов вызовет, и загремишь в тюрягу за умышленное уничтожение чужого имущества. Пошли лучше.

Я и забыл, что он на юриста учится…

Осторожно выскользнув из дверей, мы, прижимаясь к стене дома, резко повернули направо.

Я зашел за угол и замер, услышав голоса, срывающиеся на крик:

— Так ты говоришь, — голос был мужским, грубым, — что выкинул пепел в окно?! Ну и где он, я тебя спрашиваю, волчье отродье?

— Ветром развеяло, — неуверенно предположил тонкий мальчишечий голосок.

— Ветром?! Да на килограмм живого веса идет полкилограмма пепла! По-твоему, около полуцентнера пепла могли просто так развеяться по ветру, не оставив следов?! А где тогда хотя бы остатки?!

— Да не знаю я!

В темноте явно проступили два, стоящих боком к нам, силуэта. Судя по очертаниям фигур — один, огромный, шкафообразный, тряс за ворот второго, худощавого мальчишку.

В этот момент в меня со всей дури врезался сзади Вовка и я едва сдержал крик. А разборка, между тем, набирала обороты:

— Не знаешь?! — и в тишине ночи явственно раздался звук пощечины.

Этого я уже стерпеть не мог.

Можете сколько угодно говорить мне, что это не верно, не разумно, не…, но я рванул вперед и дернул мальчишку к себе. Вовка тоже не стоял на месте. Пока «шкаф» стоял, удивленно ловя ртом воздух, Вован двинул ему ребром ладони где — то за ухом на уровне шеи. Шкаф закатил глазки и сполз на землю. Мальчишка же вырвался из моих рук и остановился, по волчьи ощерив зубы: