Ага. Бонд. Джеймс Бонд.

— Однофамилец? — внезапно хриплым голосом спросил Вова.

«Бандерас» злобно цыкнул зубом. Острым. Коренным. Похоже даже без единой дырки:

— В мире есть только один Дракула. Я. Это имя дано мне при рождении и не принадлежит никому кроме меня.

Да… От скромности он не умрет. Тут осиновый кол нужен.

Дракула же продолжил:

— Что касается вас…, - в его руках появились два пистолета, направленные прямо на нас с Вовкой. — Можно, конечно, вас пристрелить: вы не знаете элементарных правил поведения, мешаете спокойно завтракать, — но это слишком кроваво. Тем более, что пули серебряные, разрывные… Александр, Сергей, Карл, — скомандовал он своим качкам (тоже, между прочим, зубастым), — отведите их в гостевую комнату, а завтра на закате, когда их сожжет солнце, не забудьте проследить, чтобы там подмели… А то пепел, рассыпанный по комнате, это так… вульгарно…

Пистолеты, перекочевавшие в руки одному из амбалов, уничтожили у меня всякое желание рыпаться. У Вовки, кстати, тоже. Когда с нас сняли наручники, мы, повинуясь «ласковым» командам Дракулы, заложили руки за головы и пошли по длинному, петляющему коридору, любезно подгоняемые дулами. Наконец, нас затолкнули в какую-то комнату и в наступившей тишине оглушительно громко щелкнул замок. И я, наконец, смог опустить занывшие руки и оглядеться по сторонам.

Мы, двое, находились в комнате, стены и потолок которой состояли из одного, сплошного зеркала. Причем эта комната была совершенно пуста. Хоть бы пару матрасиков положил, жлоб клыкастый! Единственное, что хоть как-то освежало обстановку — это две двери. Через одну, деревянную, дубовую, — нас сюда привели, а за второю — находился, как было сказано в древнем советском фильме, «туалет, типа «сортир», обозначенный на плане буквами Эм и Жо»… Из прочих удобств в этом самом туалете имелись небольшая раковина и кран, из которого тонкой ржавой струйкой текла вода.