Мы бродили по городу, и я уже подумывал, что мне пора баиньки, когда этот хмырь (у него был еще такой клевый черный плащик) предложил:

— Парни, хотите стать бессмертными?

Помню, я тогда еще решил, что он приглашает нас в свою толкиенутую команду (ну, там, группировка бессмертных, группировка копытных) и согласился. Вован тоже.

Кажется, у этого Дункана МакКлауда в руках внезапно появился кинжал и чаша, богато украшенная золотом и драгоценными камнями. Он провел ножичком по запястью, нацедил немного кровушки и протянул нам:

— Пейте!

Ага, щас, побежали. А вдруг у него СПИД?

Но Вовка радостно выхватил «стаканчик», отпил, задумчиво поплямкал:

— М-м-м, вкусно…

Тогда и я рискнул попробовать. Кажется, напиток напоминал по вкусу одновременно шампанское и шоколадный ликер. (угу. Летят перелетные глюки…) Я, может быть, выпил бы еще, но этот «Черный Плащ» неожиданно вырвал чашу у меня из рук, рявкнул:

— Вам хватит, — и запахнувшись в плащ, истаял пьяным туманом.

Приглючится же такое…

Итак. Судя по зубам, я вампир. На пальце у меня все еще оставалось пятнышко засохшей крови, я осторожно слизнул его. Тьфу, гадость!

Ясно. На человеческую кровь реакции нет, может, стоит попробовать зверячью?

Я за хвост подтащил Барсика к дивану (тот флегматично отбрыкивался), приподнял его за передние лапы и постарался повыразительней посмотреть на его пушистую шею. Если верить фильмам ужасов, и если основным признаком жертвы вампира действительно является нереагирование ее (жертвы, то есть) на внешние раздражители, то на чау-чау кормилось целое семейство вампирюг (конечно, после литра валерьянки на рыло!) — он флегматично смерил меня взглядом, сонно лизнул меня в нос и оглушительно захрапел. Последующие взгляды не произвели на него, ну, никакого впечатления.